Текла Хултин / Thekla (Tekla) Johanna Virginia Hultin 

(18.04.1864 Яаккима — 31.03.1943 Хельсинки)

Текла Хултин была женщиной-первопроходцем в университете, в мире журналистики и в политике. Во время всеобщей забастовки 1905 г. и мартовской революции 1917 г. она ощутила в полной мере, что «жить прекрасно!», а когда Финляндия стала независимой, она считала, что ей посчастливилось жить в то время, «когда прогресс идет такими широкими шагами». В 1880-е гг. она, будучи студенткой, сожалела о настоящем и будущем времени, в которое ничего не происходит, не догадываясь, что в 1917–1918 гг. ей придется желать, чтобы колесо развития и в отношении Финляндии слегка замедлило скорость.

Пять сестер семьи Хултин росли среди карельских просторов в местечке Рантала волости Яяккима (ныне Лахденпохский район Республики Карелии Российской Федерации). Отец Юлиус Хултин был родом из Тохмаярви, из усадьбы Ховила, принудительно распроданной с аукциона, а мать Эдла Савандер была дочерью коронного фохта из Яяккима и по линии матери принадлежала к интернациональному выборгскому бюргерству, для которого образование детей, независимо от их пола, было делом само собой разумеющимся. Первенец, дев- чонка-сорванец Текла пошла в школу, а за ней последовали и сестры, и родственники играли решающую роль в выборе школ. Во время второго года учебы в финском училище в Хельсинки Текла Хултин вместе с однокурсницей Айно Перениус (позднее Малмберг) весной 1885 г. были вызваны к директору училища Оттилии Стенбек. Она предложила девочкам частным образом начать подготовку к сдаче экзамена на аттестат зрелости. Самой главной причиной такого предложения было то, что студентки аналогичного шведоязычного училища Каролина Эскелин и Ина Росквист только что весьма успешно сдали подобный экзамен.

Текла Хултин получила степень магистра философии 31 мая 1894 г. «Это был день, которого многие молодые люди с нетерпением ждали», – писал на следующий день редактор газеты «Пяйвялехти», не упомянув, или не желая упоминать, что его собственная единственная коллега-женщина вместе с другими пятью женщинами входила в число получивших степень. По слухам, Текла Хултин с фужером в руке, стоя на столе, обращалась с речью к восхищенным мужчинам. Кто-то из слышавших эти разговоры вспомнил об этом случае при приближении следующей промоции, предрекая в отделе писем газеты «Похьялайнен», как 75 оставшихся «девчат» весной (1896 г.), поступив в университет, присоединяться к «кабацкой партии», которая гарантированно придет к победе за счет все увеличивающегося числа женщин-студенток.

Спустя пять лет после кандидатского экзамена Хултин закончила написание диссертации, посвященной горному делу в Финляндии, хотя большую часть времени была постоянным сотрудником газеты «Пяйвялехти». Газета «Хувудстадсбладет» написала о «примеча- тельной защите». Примечательно было не то, что диссертантка стала первой женщиной, защитившейся на философском факультете, а то, что оппонент во время защиты публично посетовал на выбор языка: работа была написана на шведском языке, а не на языке народного большинства. 11 декабря 1896 г. Текла Хултин стала первой женщиной в Финляндии, получившей степень доктора философии.

Текла Хултин стала штатным журналистом «Пяйвялехти» в 1893 г. Такой неоднозначный выбор небесспорной журналистской про- фессии ставил под сомнение возможность заняться в дальнейшем преподавательской деятельностью. По мнению консерваторов, даже аттестат зрелости ставил под сомнение женственность. То, что, по мнению либералов, еще оставалось, исчезало, когда женщина стано- вилась журналистом.

Имея за плечами шестилетний опыт работы, Текла Хултин в конце 1899 г. решилась принять на себя обязанности главного редак- тора газеты «Исянмаан Юстявя» («Друг отечества»), однако уже в следующем году газета по приказу генерал-губернатора Николая Бобрикова была закрыта «на вечные времена». Закрытие «Исянмаан Юстявя» сделало ее главного редактора еще более широко известной и принесло ей славу истинного друга отечества. С другой стороны, когда начались высылки, Хултин ожидала своей «очереди» и попро- сила проживающего в изгнании в Соединенных Штатах Ээро Эркко подыскать для нее «такую страну, которая бы напоминала Финляндию». Однако приказа о высылке не последовало.

Хултин начала поиски работы вне журналистики, и в феврале 1899 г. она получила возможность попытаться получить должность второго статистика в Центральном статистическом бюро. В июле 1901 г., не без осложнений, она получила эту должность. Привилегии были довольно существенными, так что ее свояк аптекарь Нестор Линдстрём посоветовал поскорей выйти замуж, поскольку финансовое положение позволяло содержать супруга. В начале 1912 г. Хултин попросила льготу на соискание должности первого статистика,  которую она занимала как временно исполняющая обязанности. Ответ был отрицательным, и его обосновали наличием для этой должности представительских обязанностей. Было очевидно, что депутату с многолетним стажем не решаются даже позволить претендовать на должность.

Текла Хултин, еще поступив в хельсинкское финское училище, была «признанным фенноманом» и, если верить ее воспоминаниям, сторонником эволюционного учения, для которого Бог стал просто богом. Для нее не составляло проблем поставить под сомнение 1880-е гг. с их традиционными авторитетами. В следующем десяти- летии такое отношение только закрепилось под влиянием многих обстоятельств: появилась «Пяйвялехти» и младофинны, рабочие организации и Женский союз, а также возможность учиться в Париже. Она, прежде всего, стала политическим воспитанником Лео Мехелина, «дорогого дядюшки Лео», преданным личным секретарем, который на удивление часто «оказывался в самом центре, творя историю Финляндии». «Не знаю, почему так было, но то, что это было так – самое большое счастье в моей жизни», – писала Текла Хултин. Февральский манифест 1899 г. стал для 31-летней Теклы Хултин первым серьезным политическим испытанием.

Она выбрала пассивное сопротивление; с этого момента она всегда выбирала по возможности антироссийскую линию, даже после получения независимости. Испытанием сил для пассивного сопротивления стал бойкот закона о воинской повинности. Для организации сопротивления осенью 1901 г. был образован тайный совет – кагал. В следующем году в доме Теклы Хултин появилась первая политическая организация, женский кагал, которая действовала в помощь мужскому кагалу, в частности, распространяя нелегальную прессу и знакомя мир с борьбой Финлян- дии за законные права. Мужской кагал был торжественно «похоронен» после всеобщей забастовки, но женский кагал продолжал деятельность вплоть до 1944 г. Многие деятели женского кагала позже описывали то время как самое счастливое в их жизни, и Текла Хултин не была исключением. Она написала в дневнике, что не могла представить блаженства небес без кагала.

«Во время всеобщей забастовки женщины были нашими лучшими мужчинами», – произнес после забастовки один мужчина-политик. Массовая демонстрация, известная как всеобщая забастовка, застави- ла круги, отрицательно относившиеся к занятию женщин политикой, принять их в свои ряды. Силы нужно было удвоить! Во всеобщей забас- товке было еще много такого, что увлекало Теклу Хултин: драматизм, как и в дальнейшем в 1917 и в 1918 гг., активность в деятельности кагала и егерском движении, волнения (революция в русском понимании и всеобщая забастовка финском), расширение и углубление фронта в рабочем и женском движениях. Даже спустя десять лет после всеобщей забастовки она полагала, что тогда было больше солидарности, чем когда-либо до или после.

Ноябрьский манифест 1905 г. вернул Финляндии ее законные права. Глава конституционного правительства Лео Мехелин предложил импе- ратору и великому князю распространить в новом сеймовом уставе право голоса на женщин. Женский союз, в который входила Текла Хултин, а также Женский рабочий союз требовали для женщин также права быть избранными. В конце мая 1906 г. сословный сейм принял решение заменить сословное представительство всеобщим и равным избирательным правом. По мнению Теклы Хултин, решение было не менее важным, чем в свое время решение церковного собора о том, что у женщин есть душа. Когда Женский союз праздновал эту победу и приветствовал Лео Мехелина как ключевую фигуру в достижении этой цели, дочь Мехелина Сели Мехелин заявила, что именно политическая деятельность Теклы Хултин в большой степени повлияла на тех, от кого зависели политические права женщин. Позже, когда весь жизненный путь начал уже вырисовываться, Хултин считала это высказывание самым большим признанием, которое она когда-либо получала.

На выборах первого однопалатного парламента в 1907 г. Текла Хултин была кандидатом от партии младофиннов, но избрали ее только на следующих выборах 1908 г., после чего она являлась членом парламента вплоть до 1924 г. Ее выступления в парламенте были деловыми, прямо-таки хладнокровными. Представитель поко- ления 1880-х гг., она не взывала ни к Богу, ни к воле народа, самое большее – к законам природы. В 1908-1918 гг. прошло десять сессий парламента, на шести из которых она была самым часто выступающим депутатом-женщиной. Да и в целом, если не считать первой сессии, она принадлежала к числу 20–30 самых «словоохотливых» депутатов. Приблизительно в 1912 г. Хултин перешла в лагерь П.Е. Свинхувуда, но планка Лео Мехелина оставалась в ее системе ценностей наивысшей. По мнению Хултин, после Мехелина в Финляндии больше не было государственных деятелей с широкими взглядами, были только «упрямые юристы».

С обретенной 6 декабря 1917 г. независимостью в восприятии Теклы Хултин соединилось сильное противоречивое чувство. Ее темпераменту жителя Яаккима, разгоряченному Парижем, было не понять соглашательский стиль буржуазии в эти месяцы поисков пути. Как не могла она понять гражданской войны 1918 г., в которой она оказалась в Хельсинки, по ее словам, «не на той стороне». Что касается истоков войны, Текла Хултин не смогла взглянуть на вещи с социальной точки зрения, а под давлением обстоятельств она теряла всякую объективность. На фоне этого понятны ее прогерманские симпатии и монархическая ориентация.

Как общественный деятель, Текла Хултин становилась также объектом публичной критики. В 1931 г. Хейкки Ренваль писал в газете «Ууси Суоми»: «Какой бы мужественной Текла Хултин ни была, в ее душе бушевали по-женски сильные волны мучений, ожиданий и разочарований». Знакомые по женскому союзу и женскому кагалу характеризуют ее как бойкую, изобретательную, активную, даже кокетливую, высказывающую обдуманные мнения, все знающую и всем интересующуюся, обладающую «мужским разумом». Айно Малмберг, самая многолетняя ее подруга, утверждала, подразумевая ее впечатлительность, что если в память о других членах женского союза подошел бы скульптурный памятник, то «для Теклы нужно возвести фонтан».

Идеалом Теклы Хултин была женщина, чья любовь сильна и решительна и для которой просвещение дает возможность выбрать либо брак, но не как единственный выход, а как жизненный выбор, либо карьеру, отвечающую ее склонностям. Она выбрала работу и политику, и для нее женский вопрос был вопросом справедливости и гуманности в масштабах всего человечества. Были у нее и увлечения: еще в школьные годы в Хамина, она насчитала больше десятка «воздыхателей». К увлечениям можно отнести и ее троюродного брата Карла Адольфа Оскара Реландера, известного по автобиографической повести «Берта» журналиста Й.А. Люлю, а также француза Люсьена Дантье, «твоего Дантье», как сказал Лео Мехелин. Увлечения остались все же лишь увлечениями; сестры были для Теклы Хултин самыми близкими людьми. Текла Хултин умерла в разгар Войны-продолжения.

Автор: Венла Сайнио

Из коллекции «Сто замечательных финнов. Калейдоскоп биографий». Издатель – Общество финской литературы. 

Комментарии (0)